Жемчужина из логова Дракона[VolgoDon конвертируется в fb2] - Людмила Минич

— Тебе не кажется, что одним махом можно отрезать все пути? Что, если я уйду туда? — указал он на жертвенную площадку.

— Я позову своих людей. Я не хочу для тебя такой смерти.

— Вот как! — Ветер мрачно рассмеялся. — Ты меня выделяешь!

— И все время об этом говорю, — подхватил Серый. — На самом деле твой приятель в полной безопасности. Если даже мы промедлим, и Линн успеет взойти, привлекая сюда дваров, отвести эту напасть легко. Ты видел сам насколько. Ни во мне, ни в священном ритуале нет бессмысленной жестокости, кою ты успел усмотреть. Всего лишь испытание. Когда–то эти башни создавались для того, чтобы уничтожать дваров. Да, да! — с усмешкой подтвердил он. — Ты не ослышался. В старое доброе время служители приманивали тварей, еженощно выходя на башню. Иные так испытывали веру, другие стойкость. Второй же человек в полнейшей безопасности наблюдал сквозь эту дверь и вовремя вызывал к жизни большое пламя. Они верили, что уменьшают гнет на плечах Нимоа, очищая землю от дваров, и тем уподобляются Драконам. В пределе Восточного Дракона эта повинность когда–то была всеобщей, не исключая старших служителей. Не пройдя ритуал очищения, в Высший Круг не попадешь. Не то что сейчас…

— Однако сейчас там не служитель, — непримиримо заметил Ветер.

— О, башни давно утеряли свой первоначальный смысл. Во времена упадка и забвения старой веры высокий ритуал очищения превратился в расправу с неугодными. Ведь тот, кто на площадке, в полной власти у того, кто в башне. Небрежение, промедление… и все. Башни поддерживались в порядке, но служители перестали почитать самый священный из прежних ритуалов, и теперь сокровенный смысл его ведом немногим. Дань традиции, не более. Но некоторые Святилища сохранили свои тайны и башни в неприкосновенности, и теперь заботятся о том, чтобы не утратить последнее. Здешние же слуги Дракона возродили огненную традицию… дабы устрашить изменников, нарушивших слово служения. Но мне дана над ними власть, и твой приятель сегодня останется жив. На этот раз. Потому что до сих пор ты сторонился неправильного пути. Я наказываю, когда необходимо, а не стремлюсь вокруг сеять смерть!

— Если ты оставляешь его в живых, то не лучше ли удалить оттуда…

— Не лучше, — резко перебил Ветра Серый. — Ибо правильный выбор еще не сделан.

— Уже сделан, — сказал Ветер. — Уже пора выбирать.

Вероятно, Серый удивился его твердости. Но как ни всматривался в своего пленника, он не мог увидеть истинного, потому что история уже ткалась внутри, Зеленая Жемчужина жила своей жизнью и сбивала с толку самый изощренный разум, привыкший примечать каждую мелочь.

— И что же?

— Я с этого начал, но ты не поверил.

Серый ничего не ответил, видимо, обдумывая сказанное. Или силясь нащупать ускользавшие от него нити.

— А скажи, — тут же перешел в наступление Ветер, не давая сопернику собраться с мыслями, — почему такая несправедливость: один сидит в башне, в безопасности, управляет огнем, а другой всего лишь приманивает дваров, но делает тем всю работу да еще рискует жизнью? Он же полностью отдается на волю друга? Или недруга?

Серый вновь поднял глаза.

— Почему ты спрашиваешь? Да еще теперь? Ты не склонен к досужему любопытству…

— Я хочу понять того, кто по доброй воле захочет стать приманкой для чудовища!

— Сейчас не время для ученой беседы, — медленно проговорил хозяин, все еще нащупывая почву, — но если вкратце… уважая твой интерес… Древние были мудрее, чем полагают. Они намеренно отрезали себе путь к отступлению. Что очищает лучше, чем испытание смертью? Не призрачной угрозой, а вполне весомой? Только тогда и узнаешь, кто ты и зачем. Некоторые даже позволяли двару их коснуться, и выжили. Двое выжили, я знаю точно. Но сами они, к сожалению, не оставили письмена, зато свидетельствовали их сподвижники. Очень жаль… Надеюсь, теперь любопытство удовлетворено и мы перейдем к делу?

— К делу? Я же согласился служить тебе!

— Видишь ли, я отдаю тебе должное. Ты самый лучший в мире лицедей, и потому я не рискну довериться всего лишь твоему слову. Я нуждаюсь в свидетельстве чистоты твоего намерения. Небольшое представление…

— Ты теряешь чувство меры.

Ветер обеспокоено поглядывал на Илчу, неподвижно распростертого на площадке. Дваров рядом пока что не видать.

— До Линна еще есть время, так что не теряй его. Это будет твое представление. Я хочу услышать новые стихи о грядущих временах. То, что ты расскажешь людям о посланнике Дракона. Если ты притворно покорен моей воле, Жемчужина не откликнется, и твои стихи останутся мертвыми, ничем не отличными от любых других слов, что найдет любой другой стихотворец. Но если ты действительно решился, то они заиграют, как это пламя… — он слегка прищурился, — и все изменится. Завтра же о тебе побежит совсем иная молва, а друзья твои станут также и моими, обретая всемерную защиту и покровительство.

Ветер с трудом подавил свой восторг. Лучшего нельзя было выдумать! Серый жаждал немедленно ощутить привкус будущей славы и мощи. И только в этом он был уязвим для Зеленой Жемчужины. Неизвестно насколько, но уязвим.

— Ты выбрал неудачное время и место, — пробормотал Ветер. — Неужели нет другого…

— Отчего не здесь и сейчас? Ведь беспокойство никогда не служило помехой Вольному Ветру, даже напротив. Я хорошо тебя знаю.

— Что же именно ты хочешь услышать?

Серый ненадолго задумался, озирая стены, испещренные большими и малыми Драконами. Даже пламя на стенах не могло скрыть все большей его бледности, точно кровь, капля за каплей, отливала от лица.

— Я верю в твой дар, Вольный Ветер, — наконец сказал он. — И полностью на него полагаюсь.

Ветер прошелся по комнатке, поглядывая на Драконов, не уронивших ни единого намека, не подавших знака. Не признаваясь себе, чего ждет и хочет от своей последней истории, ибо Серый до сих пор следил за ним, Ветер все еще медлил, хотя слова уже просились наружу. Возврата не будет.

— Линн скоро взойдет, стихотворец! — услышал он голос Серого, будто сквозь пелену, и внутри тяжело заворочалось чудовище — сегодняшний гнев, боль и бессилие. Это оно ткало нынешнюю историю, ему откликался Дар Драконов.

«Я видел сон, прекрасный сон, что сердцу показался явью…»

Ветер и раньше умышленно менял личину, воображая себя внутри своей же истории, так случалось не единожды. Это всегда придавало наибольшую живость образам и выразительность слову. И в этот раз он словно раздвоился: его голос стал голосом Серого, глаза — глазами Серого, мысли — мыслями Серого. Даже Жемчужины слились в одно ослепительное пламя, не понять голубое или зеленое. Это Серый видел чудесный сон сегодня ночью, это он был Драконом всего лишь миг, и это ему предстояло стать великим посланником Детей Нимоа.